Поиск

Александр Панкин

|графика|живопись|объекты|

Серия «Геометрия имени»

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Три графические работы из серии «Геометрия имени».
Велимир Хлебников
Давид Бурлюк
Павел Флоренский

Реклама

Архитектура А.Панкина

IMG_4406

Александр Панкин, ещё работая в области архитектуры, соприкоснулся с тем, что понимается как хрестоматийное произведение. Поначалу это касалось памятников отечественной архитектуры, позже интерес художника сфокусировался на шедеврах изобразительного искусства, музыки и науки. Всё подвергалось математическому анализу, но анализу не констатирующему заведомые положения, а активному сотворчеству, вскрывающему подчас самые неожиданные стороны того или иного произведения, на основании которого возникала абсолютно новая художественная систем.

А.Петровичев, Крокин галерея

Интервью с художником Александром Панкиным

12

Уроженец Егорьевска, авангардист Александр Панкин вспоминает о своей работе в студии Элия Белютина. Студия живописца и теоретика искусства Элия Белютина «Новая реальность» — одно из первых неофициальных творческих объединений в послевоенном СССР. Сам Белютин и его ученики стали участниками знаменитой манежной выставки 1962 года, после которой была развернута кампания против «формализма и абстракционизма».

«В конце 1965 или в 1966 году Саша (Крюков) предложил мне поехать в Москву. Сказал, что познакомит меня с удивительным человеком и попросил собрать побольше своих работ, что я и сделал, взяв в том числе и «Интерьер». И мы поехали. Белютин жил тогда недалеко от Маяковской. Приходим. Когда я вошел, справа от себя увидел огромное полотно, которое меня поразило. Одна из ранних работ Белютина «Гармонист на балконе», одна из самых моих любимых работ. Когда я ее увидел, я стушевался, а попросту говоря, просто скис. Тут выходит высокий человек и говорит, мол, давай распечатывай.

— Ну ты чего медлишь?
— Честно говоря, у меня интерес пропал показывать, — попытался объяснить я.

Тут он довольно грубо и говорит мне: «А ты художник или нет? Не художник ты. Ну тогда и иди, если не хочешь показывать». Тут Сашка Крюков начал толкать меня. «Ты что, спятил? Давай быстрей показывай, сдурел?» Начали распечатывать бумагу, заходим в большую комнату. Я расставил работы, Элий Михайлович стал ходить по комнате туда-сюда и спрашивает:

— А это что за работа?
— Интерьер, — говорю я.
— Интерьер? Ну и что?
— Вы знаете меня интересует современная архитектура…, — начал было объяснять я.

Белютин перебил меня и сказал: «Слушай, ты сделал то, чего сам не понимаешь». Я удивился. А он объяснил: «Мы разрабатываем систему барельефа в живописи и мы выезжаем на природу, но ещё из нас никто не сделал в барельефе чистое пространство. Ты сам не знаешь, что ты сделал». Он пригласил меня работать, позже я переехал в Абрамцево, где была студия. В тот период самыми близкими людьми Белютина был Саша Крюков, который часто выполнял и бытовую работу, он очень помогал, поскольку студию была большая, а также Люциан Грибков, Владик Грищенко, а в 1970-е годы подключился уже и я.»

Продолжение интервью: http://art-guslitsa.ru/a-pankin/ 

«The number of Gioconda»

How to describe the genre that I work in? It is “Science art”. This term is already several years old and absolutely “legalized”. What is the model of all the creations of Leonardo da Vinci? That is the model of art and science cooperation. They exist in one space of culture. They were separated only in XIX century. So in this context I work in frames of original state of things. Before every art work or creative concept of mine there is a small science work. This time I’m interested in “La Gioconda” theme.

A.Pankin (2013)

«Наследие русского авангарда»

%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f-4649

В основе творчества Александра Панкина лежит изучение наследия русского авангарда, в частности его геометрический и пропорциональный анализ. Согласно теории художника «Черный квадрат» Казимира Малевича является формообразующей единицей супрематического мира, его «атомом, молекулой». Если произвести математический и геометрический анализ этого произведения, можно получить неожиданные результаты. Прежде всего внимания заслуживает равенство площадей черного и белого.

Подробнее на сайте музея «GARAGE»

«Числовая реальность»

%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f-12

Главная моя задача — воплотить числовую реальность через художественную форму в пространстве искусства. Этому и посвящены мои работы.

«Джоконда»

%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f-4662

Как обозначить жанр, которым я занимаюсь? Это ‘научное искусство’. Термину уже несколько лет, сформулирован не мной и уже ‘узаконен’. Вспомним выставки и конференции под этой рубрикой, подготовленные МГУ и прошедшие в ЦДХ. Какова модель всего творчества Леонардо да Винчи? Это модель взаимодействия науки и искусства. Они существуют в одном пространстве культуры. Их разъединили слишком сильно только в ХIX веке. Так что в этом смысле то, чем я занимаюсь вполне укладывается в изначальное положение вещей. Каждому моему произведению, каждой разработке художественной формы, предшествует в небольшом объёме именно научная работа. В данном случае мне интересна тема «Джоконды».

12249729_1025837600769655_1314877776537240149_n
photo by Raul Skrylev

Александр Панкин работает в русле иного тренда поколения шестидесятников, тренда, также рожденного оттепелью, также утверждавшего в пику официозу ценность профессии, ценность кропотливого труда, пытливого разума, точных знаний.

Эта тема шутливо в просторечии названа «физики и лирики». Математически исчислить вдохновение, вывести формулу интуиции, проверить гармонию алгеброй, просчитать (прочитать) «Черный квадрат» числовыми рядами Фибоначчи — вот сюжеты, увлекающие творческую мысль художника-ученого Александра Панкина. И ни тени педантизма и графоманства. Все на полном серьезе (кропотливая работа по поиску числовых констант мира искусства снискала официальное признание визуальных исследований многими академиками России и мира) и все же презентуется в виде совершенного артобъекта — зрелищного, многослойного, сохраняющего обаяние импровизации и открытого разным смыслам, как и положено хорошему искусству.

Можно предположить, что весьма нелегкие для восприятия, восхищающие особым графическим, пространственным изыском холсты и ассамбляжи Панкина с цветовыми полями взаимодействия иррациональных чисел в трехмерном пространстве, с формальным анализом пропорций и геометрических закономерностей картин Малевича, с исследованием геометрии имени суть еще одна разновидность «романтического концептуализма», как «оксюморонно» определил в 1979 году Борис Гройс важнейшее в советском неофициальном искусстве направление. Хотя, впрочем, слишком уж без кавычек, без принятой в подлинном концептуализме тотальной иронии над семиосферами и эпистемами живет романтическое искусство Александра Панкина.

И миссия этого искусства тоже велика в деле возрождения к жизни порядком потрепанных, влипнувших в декоративный гламур мыслеформ русского авангарда.

Сергей Хачатуров, 2009 г.  для «Время новостей»

%d0%b0-%d0%bf%d0%b0%d0%bd%d0%ba%d0%b8%d0%bd

Мои работы очень принципиальны. Я убежден, что актуальное искусство – это искусство комфортное для зрителя. У меня нет ассиметричных композиций и пространства, которое улетает в бесконечность, выходит за пределы видимости. Все стремиться к центру, мой хаос, пульсирующие красно-белые тона, – это детерминированный хаос. В нем все объективно, ничего изменить нельзя, я не могу ничего переменить по своей собственной воле. Число объективно регулирует всю эту структуру.

Из интервью для интернет-издания АртУзел

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com. Тема: Baskerville, автор: Anders Noren.

Вверх ↑